Знакомая овца вчера ко мне зашла и расс

Журнальный зал: Дружба Народов, №10 - Илья ОДЕГОВ - Овца

Еду сегодня утром в электричке на работу. Её часто оскорбляют, по этому увидев это мне стало её жалко. Тем не менее, вспомнив свои же рассказы и советы, девушки вступили в пирамиды друг Я боялась что она меня проигнорит или ответит "я уже выполнила это задание" Зашла я на .. Овца она. Расстояние между городами отбытия и прибытия, к слову, км. В общем . Она у него спрашивает - так что же ты со мной до сих пор?!! Он - ну я же. Так что основные отрасли промышленности в Дзюнитаки сегодня - лесодобывающая Мы зашли в зал ожидания, сели на скамью перед негоревшей керосиновой Если мне не изменяет память, в том же году родился Профессор Овца. От даты к Расстояние не ощущалось обычными органами чувств.

Сельское хозяйство тоже на спад пошло. Вот и уезжает народ, сокращается население Тысяч пять, наверное, - ответил молодой.

Меня так и подмывало спросить, неужели на свете существует целых две ветки еще безнадежней, - но я поблагодарил собеседников и вышел на улицу. Мы снова прошли по торговой улице до конца, спустились к реке, свернули направо, прошагали еще метров триста вдоль берега - и прибыли куда. От старой уютной гостиницы веяло духом тех забытых времен, когда жизнь в городишке еще кипела вовсю.

У входа раскинулся любовно ухоженный садик с видом на реку. В углу садика толкались над миской с ужином рыжие щенки колли. На втором этаже гостиницы было всего два номера. Просторные комнаты, высокие потолки. С балкона глазам открывался все тот же пейзаж, что мы наблюдали из окна поезда: В номере она сразу засобиралась в ванную; я же, пока суд да дело, решил наведаться в местную мэрию.

Здание мэрии располагалось через пару кварталов на запад от торговой улицы. Признаюсь, оно оказалось куда новее и приличнее, чем я ожидал. Я быстро отыскал отдел животноводства, просунул в окошко карточку журналиста-внештатника - двухлетней давности, оставшуюся еще с тех времен, когда мне нравилось представляться "свободным писателем" - и тоном, не допускающим возражений, сказал, что хочу получить кое-какие справки по поводу местного овцеводства. То, что журналу для женщин зачем-то понадобилась информация про овцеводство, клерку в окошке вовсе не показалось странным; рыба заглотила наживку, и меня пропустили в приемную.

Все - саффолки; как вы, наверное, знаете, эта порода разводится исключительно ради мяса. Свежая баранина пользуется большим спросом и постоянно закупается гостиницами и ресторанами нашего города Я с деловым видом достал из кармана блокнот и принялся делать пометки. Можно не сомневаться - бедняга клерк теперь пару месяцев кряду будет скупать все выпуски женского еженедельника.

Я представил это, и мне стало не по. Я захлопнул блокнот и отхлебнул принесенного чая. Использовалась под пастбище до войны. После войны ее реквизировала американская армия, и с тех пор там овец не пасли. Когда реквизированные земли вернули, один очень богатый гражданин купил в долине землю, построил виллу и прожил там лет десять. Но добираться дотуда настолько трудно и далеко, что вот уже много лет вилла пустует: И поэтому сейчас город снимает виллу в аренду.

По-хорошему, конечно, там стоило бы устроить образцовое ранчо, да туристов туда возить. Но только с таким нищим бюджетом, как у нас, ничего не выйдет. Прежде всего пришлось бы строить дорогу заново. Пастбище там и в самом деле прекрасное, а здесь, вокруг города, травы не хватает. А где-то в середине сентября, как погода испортится, этих овец пригоняют обратно. Уже лет десять подряд один и тот. Клерк снял трубку и позвонил в городскую овчарню. Я начал было благодарить и отнекиваться, но тут же узнал от клерка, что другого способа доехать до овчарни просто не существует.

В городе не было ни такси, ни машин в аренду, а пешком я бы доковылял дотуда часа за полтора. Машина клерка проехала гостиницу и повернула на запад.

Чуть погодя мы въехали на длинный железобетонный мост, миновали угрюмое болото и по грунтовой дороге начали подыматься все выше в гору. Мелкий сухой песок звонко цокал по днищу автомобиля. Я ответил что-то невнятное. Пока железная дорога работает, еще как-то держится, а как ветку закроют - сразу концы отдаст. Странно, правда же, когда умирает город?

Да кто ж его знает Никто и не хочет знать, все только бегут отсюда один за другим. Останься в городе всего тысяча человек - все равно, работы почти никакой не осталось. Может, и правда, лучше бежать куда подальше Я предложил ему сигарету и дал прикурить от зажигалки "Дюпон" с овечьим гербом на боку.

У моего дядьки фирма издательская, людей не хватает. Продукцию городские школы заказывают, за стабильность можно не беспокоиться Может, и в самом деле так лучше? Чем сидеть здесь, да овец с коровами по головам пересчитывать Ведь если городу и правда суждено умереть - я хочу увидеть, как это произойдет, своими собственными глазами, вы понимаете?

Больше всего хочу именно этого!. Унылое солнце уже на треть закатилось за кромку гор. Въезд в овчарню был обозначен воротами из двух шестов, вбитых по сторонам дороги, между которыми тянулась вывеска: Мы доехали до вывески и остановились. Дорога, петляя, убегала вперед и терялась в рощице с огненно-рыжей листвой. За овчарней будет небольшой домик. Там и живет наш овчар Автомобиль, развернувшись, скрылся из глаз; я прошел по дороге под вывеской и побрел через рощу. Последние лучи солнца перекрасили желтые клены в янтарно-оранжевые тона.

Свет просеивался через кроны высоких деревьев, как через сито, и дрожащими пятнышками рассыпался по гравию на дороге. Роща кончилась, и впереди на склоне холма показалось длинное и узкое здание овчарни; запахло навозом. Крыша здания была крыта рыжей оцинкованной жестью. Из крыши торчало три невысоких трубы. У входа стояла собачья конура; небольшая колли на цепи выскочила оттуда и затявкала при моем появлении.

Собака была старая и сонная, в ее лае не было ни капли угрозы. Я потрепал ее по загривку, и она унялась. Перед конурой были выставлены собачья еда и вода в пластмассовых мисках. Я отнял руку - и удовлетворенная псина убежала в свое жилище, вытянула передние лапы наружу, улеглась на них головой и затихла.

Внутри овчарни висели бледные сумерки, людей же не было ни души. Прямо по центру бежала дорожка толстого бетона, а по бокам тянулись ограды загонов. От загонов дорожку отделяли желоба для слива овечьих нечистот и грязи во время уборки. За стеклянными окошками, разбросанными по стенам, просматривалась ломаная линия гор. В лучах заката овцы справа казались розовыми, а овцы слева оставались в голубоватой тени. Я вошел в овчарню - и двести овец разом повернули головы в мою сторону.

Половина из них стояла, половина лежала, подогнув ноги, на старом сене. Больше всего меня поразили овечьи глаза - прозрачно-голубые и такие неестественно чистые, как если бы из каждой морды струилось по паре горных ключей.

Дочка с веретёнце. Мордовские сказки!! - Самоглядное Зеркало. Энциклопедия русской сказки

Когда в эти глаза попадал луч света, они блестели так, словно были стеклянными. Овцы, не мигая, все смотрели и смотрели на. Я стоял и не шевелился. Несколько животных не спеша пережевывали сено - в тишине отчетливо слышался мерный стук овечьих зубов. Больше абсолютно никаких звуков в овчарне не раздавалось.

С десяток овец тянули шеи через ограду к воде - но с моим появленьем перестали пить, застыли в такой позе и лишь косились на меня снизу вверх, даже не повернув головы. Казалось, до сих пор все стадо думало одну общую мысль.

Но стоило мне появиться на пороге, как эта мыследеятельность временно прекратилась. Все вокруг замерло - никто не решался что-либо предпринять в одиночку. И лишь когда я тронулся с места, овечий менталитет заработал вновь. Как по команде, животные задвигались в восьми отделениях одновременно. Самки в своих загонах сгрудились вокруг племенных баранов; самцы за другими оградами резко попятились и, пригнув головы, изготовились к обороне.

Лишь какие-то пять или шесть особо любопытных остались стоять у самых оград, продолжая глазеть на. По обе стороны вереницами тянулись длинные черные овечьи уши. На ухе у каждой овцы было прицеплено по яркой пластмассовой бирке. У одних овец эти бирки были синего цвета, у других желтого, у третьих - красного.

На спинах животных разноцветными маркерами были проставлены какие-то знаки и номера. Стараясь не напугать животных, я медленно и бесшумно приблизился. Затем, делая вид, что не испытываю к овцам ни малейшего интереса, осторожно протянул руку через ограду - и дотронулся до молодого ягненка, стоявшего ближе всего ко.

Эта овца меня раздражает!!!! / страница 2

Тот задрожал всем телом, но убегать не. Остальные овцы настороженно наблюдали за нами. Казалось, стадо - единый организм - выставляло вперед ягненка, как некое щупальце для общенья со мной; и вот бедняга стоял под моей рукой, напрягшись, и кротко смотрел мне в.

Саффолки даже на вид - порода весьма необычная. Кожа у них по всему телу черная, и только шерсть белоснежная. Огромные уши оттопыриваются, точно крылья у мотылька. Но именно здесь, в полумраке овчарни, эти сверкающие голубые глаза, эти длинные черные носы, рассеченные светлой стрелкой посередине, придавали им особенно иностранный вид.

Они не отвергали меня - но и не принимали в. Скорее, они воспринимали меня как стихийное явление весьма кратковременного характера. Некоторые овцы бодро и шумно мочились. Овечья моча собиралась в сливные стоки и, журча, бежала по желобам у меня под ногами.

Солнце уже почти полностью спряталось за горами. Бледно-синие сумерки растекались по склонам гор, как чернила, разбавленные водой. Я вышел наружу, еще раз потрепал по загривку собаку и с наслаждением вобрал в легкие свежего воздуха. Затем обогнул овчарню и направился к мостику через ручей, за которым виднелся домик овчара - одноэтажный, маленький, но очень уютный на вид.

Тут же рядом громоздился сарай, в котором хозяин хранил сено и инструменты. Своими размерами сарай намного превосходил жилище.

Тут же, у домика, обнаружился и сам овчар. То сгибаясь, то разгибаясь, он раскладывал пластиковые мешки с химикатами по краю бетонного рва в метр шириной и метр глубиной. Заприметив меня еще издали, он лишь раз остановил на мне взгляд - и продолжал работу, будто не питая к моей персоне особого интереса.

И лишь когда я подошел и встал рядом у самого края рва, он освободился от очередного мешка, снял повязанное вокруг головы полотенце и вытер им пот с лица. Затем он достал из кармана измятые сигареты, распрямил одну пальцами и закурил.

А не то к зиме жучки под шерстью разведутся, овцы болеть начнут Они, да я, да собака - так и справляемся. Конечно, больше всего собака работает.

Понятное дело - что ж это за овчарка, если ей овцы не верят, так ведь? Коренастый Овчар оказался сантиметров на пять ниже. Лет ему было под пятьдесят, короткие волосы топорщились на голове, как щетина массажной щетки. Будто стягивая кожу с пальцев, он не спеша снял резиновые перчатки, отряхнул их, похлопав о бедро, и затолкал в задний карман рабочих штанов.

Своим видом этот животновод больше смахивал на бравого прапорщика, которому приказали муштровать новобранцев. Но уж овечек своих знаю как себя.

А до этого я в Силах Самообороны служил. Он перекинул полотенце через плечо, задрал голову и посмотрел на небо. Податься мне больше некуда, а зимой здесь своей работы - невпроворот. Сугробы в этих краях наметает под два метра; если снег не счищать то и дело, крыша провалится - и от овец только рожки останутся.

Ну и, конечно, кормить их надо, убирать за ними, то да се Люди этим веками занимаются. Постоянные пастбища, правда, появились только в последнее время; а до этого пастухи круглый год кочевали с овцами с места на место.

В Испании в шестнадцатом веке вся страна была покрыта пастушьими тропами, на которые не мог ступать даже сам король Он смачно сплюнул себе под ноги и растер плевок сапогом. И за собакой своей пойдут, не пикнув, хоть на край света. Я вынул из кармана фотографию, которую прислал мне Крыса, и показал овчару.

И овцы на снимке -. Он довольно долго разглядывал фотографию, потом покачал головой: Эта - не моя Не могла же она затесаться сюда незаметно! Я сам каждый вечер всех овец по головам проверяю. Попади в стадо чужак - и собака сразу заметит, и овцы переполошатся, реветь начнут.

Но самое главное - я еще ни разу в жизни не видал такой странной породы!. Раз в неделю я и сам в долину спускаюсь, а мой сменщик приезжает приглядывать за овцами.

Надо же запасы пополнять - и еды, и всякой мелочи по хозяйству. Пока снег не слежался, дорога есть: На джипе - вообще пустяки, все равно что прогулка на свежем воздухе.

Но, конечно, когда снега побольше навалит - тут уже никакой джип не спасет. Вот тогда и зимуешь, отрезанный от всего мира Но я слышал, что виллой никто уже очень долго не пользуется!

Мой собеседник бросил окурок на землю и придавил его сапогом. И может пользоваться всегда, когда захочет. Я там порядок поддерживаю, за домом слежу. Когда ни понадобится - всегда и газ подключен, и телефон в порядке, и стекла в окнах все целые Я уже давным-давно, помимо городской службы, работаю на хозяина виллы в частном порядке.

И лишнего не болтаю. Велено помалкивать - я и молчу. Он собирался опять закурить и полез в карман за куревом - но измятая пачка оказалась пуста. Я достал свою наполовину скуренную пачку "Ларка", проложил между пачкой и указательным пальцем сложенную пополам десятку - и протянул.

Какое-то время он задумчиво смотрел на мою передачу, затем молча взял, вытянул из пачки сигарету, закурил - и засунул остальное в нагрудный карман. В марте месяце, снег еще таять не начал. До этого сколько уже не приезжал - лет пять, наверное?

Зачем в этот раз прибыл - того не знаю: Велел только не говорить никому - стало быть, что-то серьезное. Так или нет - но, в общем, с тех пор так и сидит у себя наверху.

Провизию там, керосин я ему покупаю понемногу да на джипе своем привожу. Там уже такие запасы - хватит на год вперед!. Хозяин - мужчина моего возраста, с усами и бородой, так? Фотографию уже можно было не показывать. Завтра утром овчар на своем джипе должен был забрать нас из гостиницы и отвезти на пастбище в горы.

Человек этот явно отличался здравомыслием и практическим подходом к любому делу. Если что, до этого места я вас довезу, а дальше пойдете. Тут уже моей вины нет, согласитесь Я вышагивал вниз по дороге в город, когда меня осенило: Сам Крыса не раз рассказывал мне об этом!

Двухэтажная вилла в горах, рядом - пастбище Какого черта я всегда вспоминаю все самое важное задним числом? Ну почему я не вспомнил об этом сразу? Вспомни с самого начала - давно нашлась бы тысяча способов, как все проверить и выяснить Злой на самого себя, я спускался по горной дороге ниже и ниже.

За полтора часа пути мне встретилось только три средства передвижения: Все они ехали вниз, но никто не предложил подбросить. Впрочем, я в душе лишь поблагодарил их за. До гостиницы я добрался в восьмом часу; вокруг уже было темно хоть глаз выколи. Я продрог до самых костей. Щенки колли высунули головы из своей конуры и заскулили при моем появлении.

Подруга в джинсах и моем свитере с высоким воротником сидела в игровом зале, поглощенная компьютерной игрой. В зале - судя по всему, переоборудованном из бывшего фойе, - сохранился великолепный камин. Самый настоящий камин с полкой для дров. В комнате стояли четыре монитора для телеигр и два стола для китайского бильярда - безнадежно устаревшие дешевки испанского производства; просто удивительно, где такие еще откапывают.

Я заказал ужин и принял ванну. После ванны встал на весы. Шестьдесят кило, как и десять лет. Небольшие жировые складки на боках за прошедшую неделю исчезли начисто.

Когда я вернулся в комнату, ужин стоял на столе. Поедая прямо из кастрюли и запивая пивом, я рассказал ей про овчарню и овчара - бывшего офицера Сил Самообороны. Услыхав, что я так и не нашел овцу, она огорченно вздохнула. Зато теперь уже до цели рукой подать, правда?

Мы посмотрели по телевизору фильм Хичкока, потом забрались под одеяло, и я погасил торшер. Стенные часы в коридоре пробили одиннадцать. Ответа я не услышал: Я завел дорожный будильник и при свете луны закурил сигарету. Кроме далекого шума воды в реке, не было слышно ни звука.

После целого дня беготни все тело ломило от усталости, но голова оставалась совершенно ясной и не хотела спать ни в какую. В голове что-то ровно гудело, отдаваясь неприятным звоном в ушах. В этом черном безмолвии я затаил дыхание - и город вокруг меня начал медленно таять.

Прогнившие до основания, беззвучно опадали дома; ржавчина без остатка сжирала рельсы железной дороги; иссохший бурьян на полях оживал и разрастался все гуще. Жалкий век городка, завершившись, уходил обратно в эту огромную землю. Время потекло вспять, будто пущенная назад кинопленка. Лоси, медведи и рыси вернулись в леса, небо застили полчища саранчи, море бамбука заволновалось под диким ветром, сосны в дремучих лесах закрыли кронами солнце.

Постепенно в этом мире сгинули все признаки существования человека - и остались одни только овцы. Ослепительно сверкая своими небесно-голубыми глазами, они смотрели на меня из кромешной тьмы. Ничего не говоря, ни о чем не думая, они просто смотрели и смотрели на. Десятки, сотни тысяч овец. Клац-клац-клац - стучали их широкие квадратные зубы, и клекот этот разносился над бескрайней землей, подчиняя себе все и. Часы в коридоре пробили два. И только тогда я смог наконец уснуть. Я мысленно пожалел несчастных овец, которым в такой день предстояло купание в холодной воде с пестицидами.

Хотя - кто знает? Может быть, овцы вообще ничего не чувствуют. Осень на Хоккайдо подходила к концу. Набухшие пепельно-серые облака, казалось, вот-вот разродятся густым снегопадом. Из токийского сентября я перемахнул сразу в хокайдосский ноябрь, и осень тысяча девятьсот семьдесят восьмого года была в моей жизни почти целиком упущена. Было начало осени и конец, а самой осени не. Я встал в шесть часов и умылся. Затем сел у окна в пустом коридоре и, ожидая завтрака, наблюдал, как течет река. За прошедшую ночь вода заметно спала, обнажив кое-где клочки суши, река очистилась и посветлела.

На противоположном берегу раскинулись залитые водой рисовые поля; бестолковый утренний ветер колыхал их пышную зелень волнами то в одну, то в другую сторону. По бетонному мосту к горам полз одинокий трактор; как ни пытался ветер донести до меня его усердное тарахтенье, я различал лишь какой-то слабое, немощное стрекотанье. Три огромные вороны взлетели над золотыми кронами березовой рощи, описали круг в небе и приземлились не парапете набережной.

Три вороны, сидевшие на парапете, казались актерами, изображавшими горстку сторонних наблюдателей в пьесе постановщика-авангардиста. Очень скоро, впрочем, актерам надоело играть свои роли - одна за другой птицы вспорхнули с парапета и, устремившись вверх по реке, быстро скрылись из виду. Ровно в восемь старенький джип овчара затормозил у ворот гостиницы. Машина была крытой, своими формами напоминала горку фанерных ящиков, а на ее радиаторе еще различалась полустершаяся эмблема Сил Самообороны.

Старушку явно приобретали на распродаже списанного госимущества. Мы с подругой забрались на заднее сиденье джипа. В машине слабо пахло бензином.

Да еще в прошлом месяце. И с тех пор мы не общались больше ни разу. Обычно он сам звонит, когда ему. То прикупить чего - целый список диктует, то еще что-нибудь Может, кабель где-нибудь оборвался Когда снега много навалит, такое изредка случается Овчар посмотрел в потолок джипа и обреченно покачал головой: По-другому все равно ничего не выяснишь От запаха бензина в голове стоял странный туман.

Машина миновала бетонный мост и стала подыматься в гору той же дорогой, что я ехал вчера. Проезжая мимо муниципальной овчарни, мы втроем оглянулись на ворота с вывеской. Оттуда веяло безмолвием и пустотой. Я представил, как овцы стоят в своих загонах, уставившись голубыми глазами в эту безмолвную пустоту.

Вообще, спешить-то особо некуда. До снегопадов успею - и ладно. Сказав так, он положил ладони на руль и долго кашлял, глядя на дорогу перед. Вы, вообще, представляете, что такое зима в горах? И всякая жизнь останавливается. Только и хоронишься в доме, как черепаха в панцире, носа наружу не высунуть В общем, что говорить - не для человека те места, и жить там невозможно.

У овец хороший характер, и человека они помнят в лицо А вообще, за овцами довольно последить один год - и дальше уже все идет по кругу. Осенью у них случка, потом зимуешь с ними до самой весны, весной они ягнят рожают, летом пасутся. А там уже молодые барашки подрастают - и снова по осени случку устраиваешь. И опять все с начала. Овцы в стаде каждый год обновляются, так что средний возраст у стада всегда один и тот.

И только я все старею понемногу. А с годами, знаете, все хлопотнее выбираться из города Овчар, не выпуская руля, обернулся и посмотрел на нее долгим взглядом - так, словно впервые осознал факт ее присутствия у себя в машине. На дороге не было ни единого встречного автомобиля, и лицо его выглядело спокойным, разве что капельки холодного пота чуть поблескивали на висках.

Жуют свое сено, мочатся в загонах, ссорятся друг с дружкой по-легкому, да ягнят в утробе вынашивают - так, глядишь, и проводят зиму Подъем становился все круче. Внезапно дорога вильнула в одну сторону, потом так же резко в другую - и выписала между сопками зигзаг наподобие латинской буквы "S". Луга за окном исчезли, и по обеим сторонам дороги непроглядными стенами потянулся лес. Лишь изредка в просветах между деревьями мелькали небольшие поляны. Ничего нет, потому и турист не едет. И городок постепенно хиреет все.

До начала семидесятых это был процветающий сельскохозяйственный центр - образцовый пример того, как возделывать землю в морозном климате. Но потом риса по всей стране стало производиться с таким излишком, что никто уже не хотел заниматься хозяйством в таком холодильнике.

Понятное дело, чему тут удивляться!. Пара-тройка заводиков еще работает, но это уже курам на смех. Нынче лес даже в город не возят, сразу перегоняют до Асахигава или Наери. Поэтому за последнее время лучше стали только дороги, а город совсем захирел.

Как ни крути - зимой отсюда могут выбраться разве что здоровенные грузовики с шипами на колесах Я собрался было закурить, но, втянув носом пробензиненный воздух, передумал и спрятал сигарету в пачку. Вместо этого решил пососать лимонный леденец, завалявшийся в кармане. Я положил леденец на язык, и терпкий вкус лимона, ударив в нос, смешался с бензиновой вонью. Скажем, если в одном загоне содержится полсотни овец, то у них обязательно будет лидер - Первый Баран, а за ним - все по порядку до Номера Пятидесятого.

И каждый член стада будет знать, кому подчиняться и кем помыкать Вычислил самого главного барана - и веди куда надо, все остальные покорно за ним пойдут. Когда это происходит, те, кто стоял на ступеньку ниже, вызывают старших по рангу на бой. Случается, молодняк избивает старших трое, а то и четверо суток подряд, пока не победит. Тот, кого свергли сегодня, сам в молодости не раз избивал.

И потом, тут кого ни жалей - под ножом мясника все будут равны, что Первый Баран, что Пятидесятый. Вы что-нибудь слыхали про овечий гарем?

Для начала самочек селишь с самочками, самцов с самцами. А уже потом в каждый загон к самочкам подселяешь по одному самцу, как правило - самому сильному, Первому в своем загоне.

Чтоб он, значит, и осеменял всех по первому разряду, вы понимаете И вот он там с месяц выполняет свои обязанности, а через месяц его возвращают обратно к самцам. Но за этот месяц в загоне уже устанавливается новая иерархия. После всех своих подвигов наш племенной теряет половину веса, и как бы он уже ни старался - даже обыкновенной драки ему не выиграть. Но как раз тут-то остальные самцы и набрасываются на него всем загоном Душераздирающая сцена, доложу я вам!

Лоб у барана твердый как чугун, а внутри - пустота Подруга замолчала и надолго о чем-то задумалась. Наверное, пыталась представить, как дерутся бараны, кроша своими чугунными головами лбы соплеменников. Асфальтовое шоссе, по которому мы ехали в общей сложности минут тридцать, неожиданно оборвалось, и дорога сузилась наполовину. Первозданный лес тяжело нависал над трассой и, казалось, так и норовил подмять ее под.

Температура упала сразу на несколько градусов. С дорогой стало твориться что-то ужасное. Мы то ныряли в какие-то ямы, то снова выныривали; капот машины мотало перед глазами вниз-вверх точно стрелку сейсмографа. Прямо у нас под ногами натужно завыло - казалось, чьи-то напряженно работающие мозги вот-вот разорвут на кусочки тесный череп и вырвутся на свободу.

От одного этого воя раскалывалась голова. Сколько длился этот кошмар - то ли двадцать минут, то ли тридцать - точно сказать не могу: За весь этот отрезок никто не промолвил ни слова. Я изо всех сил сжимал ремень на спинке сиденья перед собой; подруга мертвой хваткой вцепилась в мою правую руку; овчар стискивал руль, сосредоточив внимание на дороге. Плохо соображая, что к чему, я взглянул налево. Ленту глухого леса по левую сторону дороги вдруг точно обрезали каким-то гигантским ножом - взгляд проваливался в распахнувшееся пространство, как в пропасть.

То была огромнейшая долина. Совершенно грандиозных размеров - но страшно холодная и неприветливая на вид. Горный хребет, отвесный как причальная стенка в порту, был начисто лишен каких-либо признаков жизни - и словно окутывал своим загробным, леденящим душу дыханием весь раскинувшийся под ним пейзаж.

Долина тянулась слева, а по правую руку прямо на нас надвигалась странного вида абсолютно голая скала в форме конуса. Вершина у этого конуса выглядела так, будто какая-то могучая сила собиралась было отвинтить у скалы макушку, да бросила это занятие на полпути.

Сжимая в ладонях пляшущий руль и не сводя глаз с дороги, овчар мотнул подбородком в сторону скалы: Тяжелый ветер, налетая с долины, ворошил на склоне справа густую траву - порывами снизу вверх, как гладят животное против шерсти.

Мелкий песок неприятной дробью хлестал в лобовое стекло. Выписывая один крутой поворот за другим, мы подбирались все ближе к вершине. Покатый склон справа сменили острые валуны, а чуть погодя и отвесные скалы. И вскоре машина уже еле ползла, вжимаясь покрепче вправо, по узенькому балкончику, вырубленному в плоском боку огромной скалы на головокружительной высоте.

Погода портилась прямо на глазах. Небо словно устало долго выдерживать изысканную цветовую неопределенность и из утонченного бирюзовато-пепельного превратилось просто в пепельно-грязное, а кое-где - и с разводами черной сажи.

А вслед за небом в угрюмые, мрачные тени укутались и горы. Ближе к конусообразной вершине воздух закручивался в воронку - казалось, это именно здесь ветер сворачивал трубочкой свой язычище и с душераздирающим свистом выпускал из гигантских легких миллионы тонн воздуха.

Тыльной стороной ладони я вытер со лба испарину. Тело под свитером взмокло от холодного пота. Овчар, сжав губы, вел машину, забирая все дальше и дальше вправо.

Через какое-то время на лице его в зеркале заднего вида появилось озадаченное выражение, и он начал сбрасывать скорость. Наконец, он довел машину до места, где дорога становла пошире, и нажал на тормоз. Двигатель стих, и мы погрузились в ледяное молчание. Кроме ветра, свирепствовавшего над долиной, не было слышно ни звука.

Овчар положил ладони на руль и с минуту сидел так, не двигаясь и не говоря ни слова. Затем выбрался из машины и несколько раз с силой потопал по земле сапогом.

Я вылез следом, встал рядом с машиной и уставился на дорогу. Дальше нам не проехать, - сказал овчар. Во всяком случае, земля успела высохнуть и затвердеть. Здесь вообще странное место, скажу я. Ничего не ответив, овчар достал из кармана куртки сигареты со спичками и закурил. Мы прошли метров двести вперед по дороге. Все тело охватывал неотвязный, как чесотка, мелкий и неприятный озноб. Я застегнул на куртке молнию до самого горла, поднял воротник. Но озноб не проходил.

Овчар дошагал до места, где дорога изгибалась круче всего, остановился и, не вынимая изо рта сигареты, мрачно уставился на скалу справа от дороги. Поперек скалы пролегала трещина, из трещины била вода: Вода была с примесью глины, грязно-коричневая и густая как суп. Скальная порода на ощупь оказалась куда мягче, чем на вид: Земля под ногами крошилась и оседала. Но главное не в.

Ей-богу, это место проклято. Даже овцы, когда проходят здесь, паниковать начинают Овчар закашлялся и выбросил недокуренную сигарету. Или там что, земля под ногами проваливается? Овчар еще раз с силой топнул сапогом. Подошва впечаталась в землю, но звук удара раздался лишь какое-то мгновение спустя. Звук, от которого содрогнулась душа. Пешком-то, пожалуй, проблем не будет, - сказал овчар. Я повернулся и зашагал обратно к машине. Дорога здесь одна, не заплутаете. Уж извините, что не довез до конца!

Может, завтра вернусь, а может, и неделю торчать придется Смотря как дела пойдут. Овчар сунул в рот сигарету и собрался прикурить, но снова надолго закашлялся. Затянете с отъездом - завалит так, что до самой весны не выберетесь! Буду смотреть в оба, - пообещал. На дне - ключ.

Это на случай, если никого не застанете Под угрюмо-пасмурным небом мы выгрузили из машины вещи. Я стянул с себя ветровку, облачился в толстую альпинистскую куртку и застегнул капюшон. Но проклятый холод все равно заползал под одежду и пронизывал до костей.

Овчар долго и с большим трудом разворачивал джип, то и дело шарахая машину о валуны на обочинах узкой дороги. От ударов валуны крошились и оседали грудами мелкого щебня. Наконец машина развернулась на сто восемьдесят градусов; овчар посигналил и махнул нам рукой.

Мы помахали в ответ. Описав крутую дугу, джип скрылся за поворотом, и мы остались стоять на обочине совершенно одни. Мы опустили на землю рюкзаки и, совершенно не представляя, о чем теперь говорить, какое-то время стояли на обочине и молча глядели на раскинувшийся перед нами пейзаж. Внизу по глубокой, как чаша, долине бежала, слегка извиваясь, серебристая река; берега утопали в зеленых зарослях. За рекой долина простиралась еще немного и упиралась в невысокие волнообразные сопки, пылавшие жарко-красной кленовой листвой.

Все пространство от реки до сопок было окутано призрачной дымкой тумана. Кое-где от земли поднимались белые столбики дыма: Что и говорить - необыкновенно красивый пейзаж. И все же, сколько я ни глядел на него - на душе не становилось возвышеннее и светлее.

Мокрые пепельно-серые тучи заволакивали небо, не оставляя ни просвета, ни щелочки. Как если бы кто-то задрапировал небосвод огромным куском однотонно-унылой ткани.

А на этом фоне низко, прямо над нашими головами, проносились косматыми клочьями плотные черные облака. Казалось, достаточно поднять руку, чтобы к ним прикоснуться. Эти черные клочья с невероятной скоростью неслись на восток. С бескрайних равнин Китая переправились они через Японское море и прибыли на Хоккайдо, чтобы и отсюда мчаться, не останавливаясь, дальше и дальше - к Охотскому морю и еще Бог знает. Я стоял и смотрел, как облака, точно стадо гигантских животных, прибывали, сменяли друг друга, исчезали из виду, - и тревожное ощущение ненадежности земли под ногами мучило меня все сильнее.

Страшно хотелось как можно быстрее дойти до любого жилища под крышей, покуда не разразился ливень или какой-нибудь снег вперемежку с дождем. Не хватало нам в этой дыре еще и вымокнуть ко всем чертям!. Мы миновали "проклятый поворот", стараясь шагать быстрее. Смутное предчувствие неотвратимой беды сначала растекалось по телу - и уже потом дурманило голову, рассылая такие же невнятные сигналы тревоги по всем закоулкам мозга. Такое чувство бывает, когда, переходя реку вброд, совсем уже свыкнешься с температурой воды - и вдруг угодишь ногой в почти ледяную запруду На полукилометровом отрезке дороги даже наши шаги звучали совсем по-другому.

Вода из горной расщелины сбегала вниз бесчисленными ручейками; ручейки эти выползали на дорогу, по-змеиному шипя и извиваясь у нас под ногами. Даже миновав поворот, мы еще долго не сбавляли темпа - хотелось поскорее убраться как можно дальше от этого места. Минут через тридцать скалу справа сменили невысокие холмы, на которых изредка начали встречаться деревья - и только тогда мы, наконец, перевели дух и расправили плечи. Оставшийся отрезок пути особых сложностей не сулил.

Дорога стала пологой; окружающий ландшафт постепенно терял ядовитость, становился мягче, жизнерадостнее - и вскоре превратился в самый обычный пейзаж из фотоальбома "Горы Хоккайдо". Над головой даже запорхали какие-то птицы. Еще через полчаса, оставив конусообразную сопку далеко позади, мы вышли к широченной, плоской как стол долине.

Отвесные горы стеной окружали ее, наглухо отрезая от внешнего мира. Словно огромный потухший вулкан провалился верхушкой внутрь самого. Целое море огненно-рыжих берез простиралось перед нами докуда хватало глаз. А Камелия скоро ушла, поняла, что мне не до. Наверно, я недостаточно уделила ей внимания, но у меня действительно только картины, какие фотографии на стенах, зачем?

Я как-то говорила мужу о новой подруге, но он отнесся индифферентно, только заметил: А как ее зовут? Карен, после некоторой паузы, заметил: А откуда она взялась у тебя?

Я стала вспоминать. Ну да, я сидела в очереди, зуб ныл, впереди еще было три человека. Рядом со мной место освободилось, и села женщина. Сама первая заговорила со мной, такая она была участливая и доброжелательная, мы познакомились, она пригласила заходить, написала на бумажке свой телефон, а я дала ей свою визитку.

Когда я вышла из кабинета и искала ее глазами, новой знакомой не. А ведь у нее сильно зуб болел. Видимо, не могла долго ждать своей очереди. Так мы и подружились. Что мне в ней импонировало, так это ее настойчивость: Как-то мы собрались в театр, я заехала за ней, и вдруг полил дождь. Зонтик запасной нашелся, передо мной уже открылась дверь, и мои возражения были бесполезны. Как-то Камелия явилась вдруг, даже без предупреждения, и сказала, что была неподалеку, а я подумала, что она просто любопытная, как все женщины, особенно одинокие, им чужая жизнь интересна.

Камелия была, как всегда, в шляпе с большими полями и в дымчатых очках, и она даже по приходе этого убранства не снимала, наверно, полагала, что так импозантнее выглядит - с чем я даже согласна. Карен был на работе, а Робик дома, собирал рюкзак в турпоездку с друзьями и бегал туда-сюда - он ведь никогда не помнит, где у него что находится из вещей, любимая рубашка может обнаружиться в кухне на стуле, а пресловутые носки в углу ванной и нестиранные, разумеется, кто ж их там увидит.

Неаккуратный - не удалось приучить, с детства упирался, не хотел собирать свои игрушки. Но это такие мелочи. Меня иногда приводит в ужас мысль, что его могло бы у нас не. Камелия опять глядела на бегающего Робика, ну да, своих детей нет, так на чужого посмотреть. Когда он, наконец, упаковав рюкзак, убежал - он же всегда и всюду на грани опоздания, точно как Карен, Камелия спросила: И опять спросила про фотографии, дались ей.

На компьютере висела незаконченная статья, и мне не хотелось отвлекаться. Я сказала, что с файлом этим у меня что-то случилось, как-нибудь в другой раз я найду старый альбом. Не хотелось мне ничего показывать ни ей и никому другому. Там Робик с нами, начиная с трех лет, а до этого. Словно он родился у нас сразу трехлетним.

И зачем мне ненужные вопросы? Выбора он нам не оставил. Я поразилась, как мальчик похож на Карена, прямо одно лицо. Только глаза другого цвета, у мужа карие, а у мальчика светло-голубые.

Сказала Карену об этом, он довольно улыбнулся. Он улыбался и рассматривал мальчика, взял его на руки, и на лице малыша разлилось такое блаженство. Нам сообщили, что мать отказалась от ребенка при рождении и больше никогда не будет иметь на него никаких прав. Имя ему дали еще в доме малютки, откуда он перешел в детский дом. И Робик стал наш навсегда.

Другого ребенка мы с Кареном уже не мыслили, и наше счастье, что его не усыновили до. Мальчик заикался и приволакивал правую ножку, но мы с этим справились. Робик теперь заикается только когда сильно волнуется и не хромает. Хотя я профессиональный психолог, но мои познания в этой области никак не отражаются в общении с Робиком. С самого начала он тяготел к Карену, слушался только его, рассказывал обо всем, что с ним происходило в детском саду, а потом в школе, только ему, и так до сих пор.

Я принимала и принимаю это как данность. И считаю вполне естественным - мальчик больше тянется к мужчине, так, очевидно, должно. Если бы у меня была девочка Но только взрослые, для детей есть свои специалисты.

Я как-то пробовала пару раз беседовать с подростками, но результат был нулевой. Но со взрослыми я разбираюсь вполне реально и даю ценные советы, потом приходят или звонят - и благодарят за понимание проблемы и своевременную помощь. Не одну супружескую пару удалось помирить и найти подход друг к другу. А во многих случаях люди просто не в состоянии ужиться со своими ближайшими родственниками, нет никакого взаимопонимания, терпимости и желания понять другого человека или простить.

Бывают вообще курьезные случаи, хотя на самом деле в них ничего смешного. И что с этим делать, она не знает. А главное, как убедить дочь называть пуделя папой и стоит ли ему предложить сигару из той коробки, что осталась после смерти мужа. А потом уж совсем доверительно сообщила, что у нее есть поклонник и она хотела бы выйти за него замуж, но не знает, как к этому шагу отнесется ее муж, то есть пудель Кеша.

Журнальный зал

А на другой день прибежала ее дочь, втиснулась в кабинет без записи и заявила, что ее мать вместе с Кешей надо срочно определять в дурку, никакой жизни нет, а тут еще ухажер мамин, а вдруг он к ним вселится, тогда что?. Она упала на стул и заплакала. Пришлось целый час убеждать, что ее мама не такая уж ненормальная, чтобы сразу в дурку, а с ухажером стоит провести приватную беседу, и далее в том же духе. Почти через месяц дочь позвонила и сказала, что всё утряслось, Кеша уже не муж, а поклонника увезли дети в другой город, но пришлось им неоднократно звонить и уговаривать.

То есть ситуация как-то разрулилась хотя бы на данный момент. Очевидно, проживет бабуля еще очень долго, за это время успеет выпить из родной дочери все соки и наверняка изрядно поломать ее надежды на лучшую жизнь, если они не совсем еще развеялись. А то еще курьезнее. Престарелый дедушка купил себе компьютер, освоил премудрости пользования интернетом, нашел на каком-то сайте знакомств юную смазливую девицу, вступил с ней в интимную переписку и теперь на полном серьезе намеревается жениться.

Родня в шоке, учитывая, что дедушка владеет кое-каким имуществом и переход имущества в пользование будущей молодой вдовы абсолютно не входит в их планы. Благообразный, с аккуратной седой бородкой, глаза шустрые и пытливые. Я провела с ним наедине беседу.

Конечно, оказалось, что он понятия не имел, насколько современные девушки расчетливые особы, с охотой даже могут замуж за пожилого пойти, имея за спиной любовника, а то и двух, то-то они рады будут чем-нибудь поживиться! И к тому же не секрет, что эти девочки, если с ними быть, так сказать Как он меня благодарил, прощаясь! Только спросил, уже от двери: Вас же интересуют новости и политика? Он важно кивнул и удалился. Если еще раз обратятся, придется дать именно такой совет.

Пусть в домино во дворе играет. Что такого интересного у нее в прошлом, что она им живет? Но спрашивать не решилась.

Но она делиться не стала. Камелия права, что боится старости. Просто я обязана как подруга убедить ее в обратном. Вроде той, как отец взрослой дочери напивается и бегает по квартире с игрушечным пистолетом маленького внука в руках, крича, что перестреляет всю родню, после чего застрелится.

И пятилетний внук стал настолько бояться дедушки, что писался ночью в постель. Пришлось мальчика водить к неврологу и детскому психологу, а мне вразумлять дедушку и заодно его дочь. Она так возненавидела отца, что дай ей в руки пистолет - застрелит. К примеру, когда мамаша собирает в парках и скверах пустые бутылки, сообщая при этом всем: Я, когда выхожу из кабинета, оставляю всё там, за дверью. И мгновенно переключаю голову на другие, более близкие мне вещи - на Робика, на мужа. Вдруг она стала чаще к нам приходить.

И всегда Робик был при ее приходах дома. Словно она следила за ним с улицы - эта минутная странная мысль как возникла, так и пропала. Не хватает мне уподобиться своим клиентам с их чудачествами. Как-то, вскоре после очередного визита подруги, я выскочила в конце дня из дома за молочными продуктами - Робик обожает их, даже молочный кисель, который я с детства ненавижу, а сын любит, точно, как кот Билан - тот даже пытается по-джентльменски делиться киселем и сметаной с таксой, щедро пододвигая ей свою мисочку, а капризница Жасмин воротит нос.

И тут боковым зрением я заметила парочку, которая сразу же задвинулась за угол нашего длинного дома. Что-то мне показалось в ней знакомое. И я, обычно не обращающая внимания на посторонних, спряталась за дерево - их у нас во дворе с десяток, и, передвигаясь перебежками от дерева к дереву, увидела. Боковое зрение меня не обмануло, как и сейчас прямое. Он ей что-то втолковывал, а она, наклонив голову, похоже, отказывалась, как упрямая овца - на нее она была в тот момент очень похожа, несмотря на шляпку.

Это зрелище так меня поразило Камелия ведь никогда с моим мужем не сталкивалась, во всяком случае, у нас дома. А они, по всему видно, знакомы, возможно, даже хорошо, раз так стоят и разговаривают. Я не ревнивая, просто повода не. И сейчас нельзя сказать, что сразу приревновала.

Просто сильно удивилась - это была первая реакция. А вторая - ну и лживая же у меня подруга! Я аккуратно передвинулась таким же образом обратно и пошла в магазин. Когда возвращалась, их уже не. И я, чертова психологиня, ни о чем не догадалась.

Пока мне не объяснили всё, как неразумной курице Вернувшись домой, я увидела Карена в прихожей, переобувающегося в домашние тапочки. То есть он только пришел, и они, пока я в очереди стояла, всё это время говорили. Чего не люблю, так это играть в кошки-мышки. Я вас видела возле нашего дома. Карен всегда спокойный, его ничем с толку не собьешь, а тут он стоял с одной тапкой в руке и молча смотрел на. Карен бросил тапку на пол, скинул с ноги другой, надел туфли и схватил с вешалки куртку.